Антуан де Сент-Экзюпери: " На этом свете меня огорчает только одно — то, что нужно становиться взрослым".

Род Сент-Экзюпери ведёт начало от рыцарей Грааля. Согласно легенде, они по очереди отправлялись из своего замка в странствие по миру, чтобы совершать подвиги добра. Для этого им была дарована вечная юность.
 Создатель «Маленького принца» родился в разорившейся аристократической семье. Он рано потерял отца и детство провел в поместье Сен-Морис близ Лиона, принадлежавшем его бабушке.

Антуан был проказлив и очарователен - ладный, справный, со светло-русой кудрявой головой и мило вздернутым носом... До 16 лет он не знал никаких забот - притаскивал домой животных, возился с моделями моторов, дразнил брата и изводил учительницу сестер. Потом юный Экзюпери увлёкся составлением механизмов. Сделанный им телефон из жестянок и консервных банок работал отменно, но вот паровому мотору повезло меньше - он взорвался прямо в руках. В двенадцать лет Антуан изобретал аэроплан-велосипед, уверяя, что поднимется на нем в воздух под восхищенные крики толпы: "Да здравствует Антуан де Сент-Экзюпери!" Товарищи прозвали его звездочетом из-за любви к небу. В этом возрасте он уже в нем побывал - знаменитый французский авиатор Ведрин однажды взял его с собой в полет.

В 17 лет закончилось детство Антуана, оно ушло вслед за умершим от лихорадки любимым братом Франсуа.

В девятнадцать лет Экзюпери сдает экзамены в военно-морское училище и проваливается, смешно сказать, - на сочинении. Он без труда поступает в Парижскую академию искусств на архитектурное отделение, но через год с небольшим, заскучав, добровольно прерывает отсрочку от призыва в армию и записывается во второй полк истребительной авиации, расквартированный в Страсбурге. Здесь Сент-Экз, как называли его друзья, получил права военного пилота, но зачислили его в запас. И только на двадцать седьмом году жизни гражданская авиация позволила ему стать летчиком. В1926 году его приняли на службу в Генеральную компанию авиационных предприятий, принадлежащую известному конструктору Латекоэру. В этом же году в печати появился и первый рассказ Сент-Экзюпери "Летчик". Так что авиацию и литературу он завоевал одновременно.

"Для меня летать и писать - это нечто неразрывное и единое"

Сент-Экзюпери потерпел в своей жизни 15 аварий. первая из них произошла, когда во время народного гулянья в Версале  он проделывал сложные трюки. Самолёт начал разваливаться в воздухе.
"Мне-то крышка, но не падать же на праздничную толпу" - успел подумать он и умудрился дотянуть до места, где в случае катастрофы пострадал бы он один.

Экзюпери летает на почтовых линиях Тулуза - Касабланка, Касабланка - Дакар, затем становится начальником аэродрома в форте Кап-Джуби в Марокко (часть этой территории принадлежала французам) - на самой границе Сахары. Форт находился среди непокоренных племен, и даже короткая прогулка за его пределы грозила смертью или рабством. Кроме того, самолеты часто терпели аварии и совершали в пустыне вынужденные посадки. Экзюпери писал мужу своей сестры "Это очень увлекательный спорт. В прошлом году у нас убили двух пилотов (из четырех), и на расстоянии тысячи километров я могу удостоиться чести быть подстреленным, как куропатка" В письме к матери он рисует более идиллическую картинку: "Из-за вынужденной посадки ночевал у сенегальских негров Угощал их вареньем, от которого они пришли в восхищение: они никогда в жизни не видели ни европейцев, ни варенья. Когда я растянулся на циновке, вся деревня пришла ко мне с визитом. Я принимал в своей "каза" по тридцать человек... И все они меня разглядывали..."

  Помимо напряжённых полётов и литературной работы, Антуан работает над усовершенствованием самолета. "Отражатель катодных лучей", "Приспособление для посадки самолетов", "Новый метод электронно-волновой пеленгации" - это только некоторые из тех

многих изобретений, на которые он получил авторские патенты.

Тем не менее, больше всего он гордился изобретением "прыгающих мыльных пузырей".  Он научил трёхлетнего мальчика пускать мыльные пузыри. Ударяясь о стену, пузыри лопались, мальчик плакал. Экзюпери придумал добавить в мыльную пену каплю глицерина. теперь пузыри отскакивали от стены, как мячики!

А ещё он делал забавные бумажные вертолётики, и запускал их в ночь из своего окна. И однажды на улице он увидел малыша, трепетно прижимающего к груди игрушку, в которой он узнал сделанный им и выпущенный "на волю" вертолёт. На тот момент Антуан был уже женат.

Консуэло - его жена -  была законченной мифоманкой и лгала так же естественно, как дышала, зато она могла увидеть в шляпе удава, проглотившего слона... Она была очаровательно непоседлива и, по словам друзей Сент-Экзюпери, "в беседе перепрыгивала с темы на тему, как козочка". Сутью этой верткой, слегка безумной девушки были ветреность и непостоянство, зато ее надо было опекать и защищать. Роза из "Маленького принца" была списана с Консуэло - портрет получился точным, хотя и сильно идеализированным. Сент-Экзюпери чувствовал себя в своей стихии: в замке Сент-Морис де Реман он приручал кроликов, в пустыне - лис, газелей и пум, теперь ему предстояло опробовать свой дар на этом полудиком, неверном, прелестном существе.

Он был уверен, что у него получится: Сент-Экзюпери приручал всех, кто его окружал. Его обожали дети и взрослые, он славился как талантливый гипнотизер и виртуозный карточный фокусник; говорили, что последним он обязан своим необычайно ловким рукам, а разгадка между тем была в другом. Антуан моментально понимал, кто перед ним: скряга, ханжа или безалаберный добряк - и тут же чувствовал, какую карту тот загадает. Он никогда не ошибался, его суждения о людях были абсолютно верными - со стороны Сент-Экзюпери казался настоящим волшебником.

Он был необычайно добр: когда у него водились деньги, давал в долг направо и налево, когда они заканчивались - жил за счет друзей. Сент-Экзюпери мог запросто приехать к знакомым в полтретьего ночи, в пять утра позвонить семейным людям и начать читать только что написанную главу. Ему прощали все, ведь он и сам отдал бы другу последнюю рубашку.

 1 сентября 1939 года Германия вторглась в Польшу. 3 сентября Великобритания и Франция объявили Германии войну. 4 сентября Сент-Экзюпери предъявил свою мобилизационную повестку на военном аэродроме Тулуза-Монтодран. Его признали негодным к воинской службе по здоровью и назначили инструктором молодых пилотов. Целый месяц Экзюпери бомбил начальство рапортами с просьбой вернуться в строй, а среди друзей искал тех, кто бы мог ему составить протекцию. В конце концов его зачислили в авиацию дальней разведки - авиагруппа 2/33. 

С первых же дней Второй Мировой войны Сент-Экзюпери включился в борьбу с фашистами и как публицист, и как военный летчик. Когда немцы оккупировали Францию, он перебрался сначала в не занятую ими часть страны, а затем эмигрировал в США. В 1943 г. оказался в Северной Африке, где служил военным летчиком. Именно там была написана прославившая писателя сказка, признанная высшим достижением его литературного творчества, - «Маленький принц».

 Пилоты эскадрильи любили Сент-Экзюпери так же, как и все, кто с ним сталкивался. Они тряслись над ним, как нянька над ребенком, к самолету его постоянно сопровождал встревоженный эскорт. На него натягивают комбинезон, а он не отрывается от детектива, ему что-то говорят, а он, по-прежнему не выпуская из рук книжку, поднимается в самолет, захлопывает дверь кабины... И летчики молятся о том, чтобы он отложил ее хотя бы в воздухе.

Грузный, стонущий во сне, с криво висящими орденом Почетного легиона и Военным крестом, в бесформенной фуражке - всем, кто был вокруг, хотелось его спасти, но Сент-Экзюпери слишком сильно рвался в воздух.

31 июля 1944 г., командир авиаэскодрильи Гавуалль, провожая Сент-Экзюпери, был спокойнее, чем обычно: от высшего командования было получено разрешение, как только лётчик вернётся, сообщить ему дату высадки союзников во Франции; знающий военную тайну такого значения ни при каких обстоятельствах не допускается к полётам.
Экзюпери, который  не подозревал о "заговоре", был молчалив и задумчив. Несколько секунд он неловко, как медведь в берлоге, ворочался в тесной кабинке и в 8:30 поднялся в воздух.
Горючего у него было на шесть часов, а вернуться предстояло через четыре с половиной.
В 12:50 Гавуалль и свободные от полётов лётчики пришли на аэродром, чтобы встретить Антуана.
Самолёта всё не было... Небо пустовало...
В 14:30 надежды не стало.
Подробности гибели Антуана де Сент-Экзюпери не были известны довольно долго. В 1998 г. неподалеку от Марселя рыбаком был найден браслет, принадлежавший французскому писателю-летчику. Позднее, в 2000 г., были обнаружены обломки его самолета. В 1948 г. увидела свет книга притч и афоризмов «Цитадель», оставшаяся незавершенной.

  -Если вы встретите его, не забудьте утешить всех нас, кто его любит, скорее напишите, что он вернулся.

-"Маленький принц"

Прослушать или скачать Нежность бесплатно на Простоплеер

Эрнест Сетон-Томпсон: путь художника-натуралиста.

Когда-то давным-давно, когда Сова была ещё совсем совёнком, ей  в библиотеке кавказского города Ессентуки попался сборник рассказов о кошках. Рассказы были разные, один замечательнее другого, но самое неизгладимое впечатление на неё произвёл первый в сборнике рассказ - "Королевская Аналостанка". И всё, и понеслось!  Прекрасные и грустные произведения Сетона-Томпсона читались взахлёб, не по одному разу, на протяжении нескольких лет. "Аналостанка" была чуть ли не наизусть заучена, и, кстати, до сих пор (это спустя столько-то лет!) кое-что из неё цитируется по памяти.
Сегодня, дорогие мои книголюбы, я расскажу вам о чудесном авторе, о художнике-натуралисте Эрнесте Сетное-Томпсоне.

Родился Эрнест Сетон-Томпсон 14 августа 1860 года, в Англии, в приморском городке Саут-Шильдсе в семье потомственного судовладельца Джозефа Логана (из старинного рода Сетонов) и Алисы Томпсон. Он всю жизнь гордился своим отважным предком — Непобедимым Джорджи, прославившимся подвигами в битвах за Шотландию, и когда перед ним возникали препятствия, говорил себе: «Он никогда не сдавался, никогда не терпел поражения, и я должен выйти победителем».
Любовь к природе пробудилась у Эрнеста еще в детстве. Когда разорившийся отец переехал в Канаду на необжитые земли, мальчик был буквально ошеломлен картинами дикой первозданной природы, ставшей его главной наставницей. Любознательный, смышленый, он не страшился морозов и вьюг, в каждой поре года находил очарование.
Чем больше тайн вставало на пути, тем больше хотелось ответить на неразгаданные загадки. С  шести лет стал  он  вырезать  из дерева фигурки  полюбившихся  птиц и зверей, приручать животных, ухаживать за ними, горестно переживал их гибель. Преклоняясь перед их подвигами, создал свое первое произведение — героическую поэму «Королевская птица». Было ему тогда 16 лет.
Горячая любовь к природе привела его на путь ученого, а впоследствии - художника   и   писателя-анималиста.   Его   ждало   немало   препятствий - слабое здоровье, бедность, непреклонность отца, который не хотел и слышать, чтобы хоть один из его десяти сыновей стал натуралистом и лишил его материальной поддержки. Трудна была и дорога к знаниям. Но любовь к естествознанию разгоралась все с большей силой.
Первым путеводителем Эрнеста стала книга А. М. Росса «Птицы Канады», для покупки которой ему пришлось тяжело работать несколько месяцев. Книга стоила один доллар. Чтобы собрать эти деньги, Эрнест продал своих кроликов, перенес дрова соседям, собрал насекомых для коллекции одной англичанке и целый месяц соревновался с братом в рубке дров, зарабатывая последние недостающие двадцать пять центов.
В 70-е годы он стал с натуры рисовать зверей и птиц, передавая не только их характерные позы, детали крыльев, цепочки следов, окраску меха, но и их характер, настроение, свое полное любви и добродушного юмора отношение к ним. Этими рисунками и сейчас иллюстрированы многие издания его книг. По окончании Торонтского колледжа искусств (1879) он был награжден золотой медалью «За выдающиеся успехи в живописи», получил возможность совершенствовать мастерство в Лондоне, изучать изобразительное искусство в Париже, Нью-Йорке (до 1896).
Но главным в жизни оставалось естествознание. Слава художника, а вскоре и писателя никогда не кружила голову Сетону-Томпсону. Разносторонне одаренный, удостоенный впоследствии многих наград, он считал себя прежде всего натуралистом и многие свои литературные произведения именовал «естествознанием в художественной форме». Вернувшись в Канаду, продолжал идти по избранному с детства пути. «Я пошел своей собственной тропой, не зная и не спрашивая никого, была ли это лучшая дорога. Я знал только одно: это была моя дорога». Полнее всего о ней рассказывает библиотека его дневников (50 толстых томов в кожаных переплетах), которые он вел с детства. «Книгопродавец, — улыбается Сетон-Томпсон,— не дал бы за них и ломаного гроша. А я не расстался бы с ними ни за какие миллионы. В них шестьдесят лет моей жизни, моих исканий».

Полученная им в Канаде должность государственного натуралиста открыла большие возможности в изучении жизни диких животных в естественных условиях обитания. Он не был ученым по образованию, не защищал диссертаций, но его по праву можно считать одним из основоположников экологии. За восьмитомную «Жизнь диких зверей» им были получены высшие награды, присуждаемые за научные труды в Америке.
В своей литературной и общественной деятельности Сетон-Томпсон поставил перед собой цель — «остановить по возможности бессмысленное и бесцельное истребление животных».
Заботясь об экологическом воспитании детей, он основал для них «Лигу леса и лесной охоты» — первую в Америке юннатскую организацию. Пособиями для юных следопытов стали созданные им «Свиток березовой коры» и приключенческая повесть «Маленькие дикари». Воспитывая в подростках любознательность, внимание к каждому живому существу, чувство уважения и сострадания к животным, они одновременно обогащали читателя разнообразными практическими навыками.
«Я изведал мучения жажды и решил вырыть колодец, чтобы из него черпали другие»,— писал Сетон-Томпсон в эпиграфе к повести «Маленькие дикари». В этой книге он поэтично и увлекательно рассказал о некоторых эпизодах собственного детства, воплотив черты своего характера в герое повести — пытливом, смышленом мальчике Яне. Непринужденно вводит он читателя в круг интересов детей, играющих в «индейцев», передает склад их мышления, процесс познания ими таинственной жизни леса. Все эпизоды повести, пережитые некогда автором, захватывают воображение читателей-подростков.
Сетон-Томпсон на протяжении всей своей жизни не переставал напоминать людям, что лишь общение с живой природой, бережное отношение к ней может стать источником радости и понимания ценности бытия. Он много путешествовал, бывал в лесах, в прериях, в диких, нетронутых цивилизацией областях Дальнего Севера, воспетого им в «Прериях Америки». А в 30-е годы выбрал для постройки жилища диковатое, неуютное место, чтобы остаток своих дней прожить среди природы, еще не растоптанной человеком. Построил свой дом по соседству с хижинами индейцев, уклад жизни которых был тесно связан с жизнью природы. С искренним сочувствием относясь к угнетенному туземному населению Америки, он отмечал: «Сердце разрывается, когда видишь столько горя и понимаешь, что бессилен помочь, подарить хоть лучик надежды». Сетон-Томпсон дружил с индейцами, удочерил девушку Ди, а именем своего друга индейца Часки, «чудесного парня и прекрасного знатока природы», назвал открытое им озеро. Индейцы любили своего прославленного друга, наградили всеми высшими отличиями и званиями, оставаясь верными ему до последних дней жизни.
Свои удивительные открытия и опыт писатель щедро передавал людям. Его книги раскрыли современникам неведомый им мир, в котором животные предстали близкими, родственными человеку.
Описывая поведение животных, Сетон-Томпсон выводит их из сферы сказок. Ему важна реальная географическая среда обитания, формирующая характеры его четвероногих и пернатых друзей. Зная природу многих районов, он экзотики не любил и чаще всего воссоздавал жизнь средних широт. Тончайшим образом фиксируя приметы этой среды, он одновременно смотрел на этот мир глазами художника. Сетон-Томпсон учит читателя вглядываться в красоту мира, беречь и лелеять природу.

Книга «Путь художника-натуралиста», помогая проникнуть в тайны его мастерства, убедительно подтверждает: в основу его художественных произведений действительно легли достоверные наблюдения натуралиста, увиденные и описанные уже художником. Писатель вспоминал: «Перечитывая заметки, ночами записанные у костра, я пришел к заключению, что сухого описания птиц и животных с указанием только народных и научных названий, как это делал я, недостаточно. Мне хотелось отразить радость, которая волновала меня в те дни». Таково, например, описание звериных следов: «Что за чарующая прелесть скрыта в снежных следах! Сколько чудесных рассказов можно прочесть по этим говорящим отпечаткам! Завись каждого движения так безупречна, что невольно останавливаешься в изумлении». Перед нами не сухой статистический атлас, а живая волнующая картина.
Природа выступает в его рассказах как своеобразное действующее лицо, нередко определяющее развитие сюжетов. Воссоздавая, например, картину полета протянувшихся высоко в небе, как «живая паутина», мириадов птиц, он замечает: «Это мать-природа выметала их на юг метлой из северных ветров». Он видел красоту повсюду, и она вызывала чувство преклонения перед мудростью природы.
Сетон-Томпсон вместе с тем в своих произведениях не ограничивался лишь одним чувством восторга. Тонкая наблюдательность, зоркость открыли ему ту скрытую жизнь леса, которую до него не изображали. Полны нежности и боли его рассказы о трагических судьбах четвероногих и пернатых. С большим мастерством проникает он в их «психологию», вызывая сочувствие и интерес к их судьбам. В самих заглавиях сборников — «Судьба гонимых», «Животные герои» — звучит сквозной для писателя мотив конфликта человека с природой.
С горечью и неприязнью рассказывает он о бесчеловечном истреблении животных корыстолюбивыми и жестокими людьми, такими, как охотник Том («Мустанг-иноходец»); Кэди («Красношейка»), голубиный вор («Арно»), ловчие, месяцами гонявшиеся за бесстрашным волком («Лобо»). С гневом говорит о тех, кто опустошает леса, делает бесплодной землю.
Писатель становится на защиту «гонимых», как бы разделяя их «взгляды», видит в их преследователях врагов, лишенных чести, совести, занятых хищнической охотой ради долларов,  а нередко и просто ради беспощадного убийства. Он называет их «кровожадными дикарями каменного века» и вершит свой нравственный суд над ними.   Но обвинять писателя в отсутствии сочувствия к людям  нельзя. Он противопоставляет бездушным негодяям честных простых людей, не испорченных стяжательскими нравами: Мики («Джек — боевой конек»), Яна («По следам оленя»), негра Сэми («Королевская Аналостанка»), Уильяма Рафтена и бабушку Невиль («Маленькие дикари»).
И все же главным в его творчестве оставалось описание жизни и борьбы животных. Он знал, что в царстве дикой природы идет неумолимая борьба за существование, что выживают только выносливые и отважные, и потому на первый план вывел самых незаурядных представителей этого мира, стараясь увидеть в каждом из них индивидуальные, неповторимые свойства. Писатель постоянно стремится отразить их готовность к борьбе за свободу. Так, в рассказе «Мустанг-иноходец» дикая лошадь предпочитает смерть неволе: разорвав путы, бросается в пропасть, оставшись лежать там «бездыханной, но... свободной». Загнанная гончими псами серебристая лисица делает отчаянный прыжок и перебирается по движущимся льдинам на другой берег реки («Домино»). Писатель любуется благородством, верностью своих героев: они великодушны, как правило, не мстят обидчикам, горячо привязываются к тем, кто к ним добр и ласков. Для Сетона-Томпсона героизм всегда выступает в ореоле гуманизма. Умный и хитрый волк, бесконечно любящий свою подругу Бланку, после ее гибели умирает от тоски («Лобо»).
Писатель стремится передать свое восхищение красотой животных. Вспомним «портреты» таких его героев, как Домино, Мустанг-иноходец. Никогда не забывает он рассказать о красоте их глаз, через которые как бы раскрывается «душа» этих диких и прекрасных существ.
Умер Сетон-Томпсон 23 октября 1946 года, и прах его, согласно его воле, был развеян над холмами любимой им дикой природы.

Все творчество писателя — страстный призыв беречь природу. Он начал развивать идеи экологии тогда, когда о ней еще почти не говорили. Он же говорил об этом своим современникам прежде всего языком художественных образов. Неустанно, до конца своей жизни звал Сетон-Томпсон к гармонии и братству между человеком и всеми живущими на земле, воспитывал чувство бережного отношения к природе.

Любовь Романова "Люди крыш"

А вот и ещё одна книжечка из разряда "подросткового фэнтези"! Совой подобной литературы читано-перечитано, и все "киты", на которых сии произведения базируются, знакомы лично. Во-первых, это, конечно же, герой - тинейджер (в данном случае - тринадцатилетняя девочка Женя), у которого жизнь не складывается, друзей нет, с родителями - недопонимание и вообще везде сплошная чёрная полоса и издевательство. Во-вторых, у этого самого героя странице на десятой текста проявляются некие суперспособности... А потом - потом всё "как по маслу": находятся новые друзья, наставники, враги и, конечно же, необходимость спасти весь мир.

"Люди крыш" в этом плане писаны как по нотам (или, точнее, как по пошаговой инструкции "как написать подростковое фэнтези"), но, всё же, что-то в этой книжке есть. Что-то такое, что отличает её от всех остальных и притягивает внимание читателя.

Итак, сюжет: жила-была девочка Женя, которая в один из ужасных дней своей безрадостной жизни  узнаёт о существовании мутантов - четырёх рас: людей крыш, людей ветра, людей глубины и "крысюков". Каждая из рас имеет свои отличительные суперспособности, Женя же относится к "кошкам" - людям крыш. Буквально парой дней позже на горизонте появляется "великое зло" и острая нехватка героев среди "избранных". Одним словом - мир надо спасать, и сделать это предстоит не кому-нибудь, а именно Жене, которая по законам жанра оказывается "маленькой, да удаленькой" - самой суперспособной и крайне талантливой.

Как можно догадаться - задумка романа особой оригинальностью не блещет, но вот воплощение авторских идей Сове определённо понравилось!

Начнём с того, что написано фэнтези качественным языком, который приятно читать. Это "раз". Несмотря на всю наивность и некоторую условность (особенно в вопросах генетики и мутации), свойственные книгам такого жанра, "Люди крыш" нельзя отнести к пустой "бродилке", где герой просто выполняет набор квестов. Герои Романовой в процессе своих приключений (а книга очень динамична), успевают ещё думать и чувствовать, причём вполне правдоподобно и живо, что не может не радовать. Это "два". Под номером "три" обозначу, что все банальности в романе автор раскрасила весьма оригинально, что выделяет книгу из ряда подобных. А что совсем уж приятно, так это некоторые совершенно неожиданные повороты сюжета, удивившие даже Сову! Ну, и "четыре" - это присутствие в книге своей атмосферы. Пусть она не столь яркая, как в "Гарри Поттере" или "Часодеях", а мир "Людей крыш" больше приближен не к сказочности или мифологичности, а к городскому фэнтези, его "ощутимость" и наличие атмосферности нельзя не отметить. И, знаете, что-то общее с популярными вестерфельдовскими "Полуночниками" прослеживается. Но я бы поставила "Людей крыш" на порядок выше. Твёрдая "четвёрка"! Была бы "пятёрка", если бы вместо абстрактно-условного города был бы Питер, и "кошки" бродили бы по питерским крышам. Вот тогда была бы атмосферность! :) И романтика, присутствующая в книге, обрела бы новые краски. Но это лично моё мнение.

Череповец в годы Великой Отечественной войны

    Великая Отечественная война – три слова, которые уже давно стали синонимами слез, боли, утраты и невообразимо чудовищной жестокости. Эта жуткая теперь уже страница истории унесла множество невинных жизней. Гибли не только солдаты, защищавшие нашу Родину от врага, гибли невинные мирные жители. Гибли дети, которые еще никак не могли постоять за себя. Наша страна потеряла более 20 млн. человек. Многие из них до сих пор числятся пропавшими без вести. Та страшная война затронула каждый уголок нашей страны, каждый район, каждый город, каждую семью.

Сдача теплой одежды для фронта.
Череповец, 1942 г.

    Не остался в стороне от происходящего и город Череповец. С первых дней войны жители нашего города и района сплотились для отпора врагу. С каждым днем увеличивалось количество заявлений в городской военкомат с просьбой отправить на фронт добровольцем, зачислить в народное ополчение. И уже на 5 августа 1941 г. в народное ополчение вступило около 1300 жителей нашего города и 1125 человек, жителей района. Всего за годы войны около 340 тыс. жителей нашей области, наших земляков были отправлены на фронт. Больше половины из них не вернулись домой.
    По плану Гитлера, наша область должна была полностью подвергнуться оккупации в ходе кратковременной военной кампании. Планировалось захватить Вологодскую область к концу мая 1942 г. И уже 29 июля 1941г. фашистские самолеты начали первую бомбардировку Северной железной дороги. На следующий день объектом нападения стал Череповец, в котором был полностью уничтожен один из поездов. Немецкие самолеты неоднократно пытались бомбить военные объекты в черте нашего города, госпиталя, железнодорожный мост через р. Ягорбу.

Сдача урожая в государственный комитет обороны.
Череповец, 1943 г.

    Таким образом, территория города была под постоянной угрозой нападения противника с воздуха и областным исполнительным комитетом принимается решение об организации противовоздушной обороны в городе. И вот, уже во второй половине ноября, началось формирование Череповецко-Вологодского района ПВО в составе трех отдельных зенитных артиллерийских дивизионов, трех батальонов воздушного наблюдения, оповещения и связи, двух батарей зенитной артиллерии мелкого калибра и зенитных прожекторов.
    Такая защита не позволила противнику нанести особого ущерба городу. А через некоторое время после начала войны планы немцев изменились, и линия фронта обошла нашу область стороной.
    С первых же дней войны был организован сбор средств в фонд обороны. На эти деньги строились танки, автомобили, оружие и многое другое, так необходимое фронту.

Сотрудники череповецкого эвакогоспиталя, 1942 г.

    Череповчан и жителей близлежащих районов часто отправляли на такие работы, как строительство оборонительных сооружений, восстановление угольных шахт, разрушенными немцами, лесозаготовки. На такие работы было отправлено более 20 тыс. человек из самого города и его района. В основном это женщины и подростки, на плечи которых свалилась вся не легкая мужская работа.
    Череповец находился на военном положении. Все заводы и предприятия сразу же были переведены на усиленную работу. Например, наш хлебозавод в несколько раз увеличил производительность. Хлеб, испеченный нашими пекарями, отправлялся и в блокадный Ленинград и на фронт, в качестве сухого пайка. В кратчайший срок было освоено производство некоторых видов оружия и военного снаряжения на заводе «Красная звезда». В годы Великой Отечественной там выпускали минометы и корпуса противотанковых гранат.

Поезд с ранеными на череповецком вокзале

    5 июля 1941 г. в Череповце был создан, а с 10 июля развернул свою деятельность эвакуационный пункт, работники которого принимали эшелоны эвакуированных, снабжали их питанием и оказывали необходимую медицинскую помощь. Наверное, это самая большая заслуга нашего города. За годы войны через такой эвакопункт прошло около 2 млн. человек. Многие из них остались проживать в Череповце.
    Более того в 1941 г. наш город предоставил более 40 лучших зданий города (школы, детские сады, техникумы) под госпитали. Можно даже сказать, что Череповец стал одним большим госпиталем. Для помощи раненым, нашими горожанами было сдано 10 000 тонн крови.

Череповец, 1941 г.

    В последние годы ВОВ Череповец стал местом содержания немецких и финских военнопленных.
    Непосильный труд и плохое пропитание дали о себе знать: наша область за годы войны потеряла 220 494 мирных граждан. Если приплюсовать боевые потери наших земляков, получается, что к концу войны наша область недосчиталась почти 400 тыс. жителей. Так Вологодская область оказалась в десятке наиболее пострадавших в годы войны регионов.

Пусть не в меня в прямом бою
Вонзался штык чужой огранки,
Прошли сквозь молодость мою
Года тяжелые, как танки.
О, трудный марш очередей
За хлебом,
Клеклым от бурьяна,
И над молчаньем площадей
Суровый голос Левитана...
А дети в ватничках худых,
А вдов опущенные плечи!
Нет горше будней фронтовых,
Но эти —
Вряд ли были легче...
Ты знаешь это.
Ты видал
Цеха бессонные, в которых
Из гнева плавился металл,
А слезы
Превращались в порох.

Л. Татьяничева

Фея.

Мария Семёнова "Там, где лес не растёт"

Как уже упоминалось, Сова любит Марию Семёнову. Но любит она её довольно избирательно: мало того, что написанные ею в соавторстве с кем-либо ещё вещи читаются плохо, если вообще читаются, но и славянское фэнтези в её чудесном исполнении не всегда идёт "на ура". Самые её великолепные творения, на мой скромный взгляд, это "Валькирия" и первый "Волкодав". Если признаться, продолжение этой саги я так и не осилила - мучила-мучила, да всё без толку. А вот роман "Там, где лес не растёт", который был объявлен как некое продолжение "волкодавской" темы мне понравился! И, надо признать, от серии книг про Серого Пса он весьма отличается. В первую очередь тем, что повествование гораздо нежнее, мягче, трепетней. Роман просто напоён любовью и теплом.

Славная славянская древность, перенесенная в волшебный мир фэнтези, течёт по строкам этой книги, выплёскивается с её страниц, завораживает, очаровывает с самых первых слов романа.

«Там, где лес не растет» — рассказ о юном Коренге, парне из лесного племени веннов, который отправляется в долгое путешествие за море, в далекую страну Нарлак, в стольный град Фойрег. Сопровождает его огромный крылатый пёс-симуран по имени Торон. Люди, встречающие Коренгу и Торона на своём пути, бросают им вслед изумлённые взгляды. И дело здесь вовсе не в крыльях пса – они спрятаны под попонкой, ведь Торон – единственный симуран, который не умеет летать. Дело в диковинной тележке, которую он тянет за собой. В этой тележке, при необходимости обращающейся то в лодку, то в сани, сидит Коренга, чьи ноги давно уже перестали ходить.

Что же гонит беспомощного калеку за море, к чему он стремится настолько сильно, что готов поставить на кон даже собственную жизнь и, либо достигнуть цели, либо погибнуть в пути? Ответ на этот вопрос читатель получит в самом конце книги, а пока ему остаётся лишь гадать, насколько правдива очередная история, рассказанная героем новому попутчику.

А люди Коренге в пути встречаются разные, и каждая встреча раскрывает характер героя с новой стороны. Только что он казался нам  слабым и не способным постоять за себя, как вдруг ему самому предстоит защитить от обидчиков не только свою жизнь, но и жизнь девушки, спасти от разбушевавшейся стихии древнего старца. В молодом венне обнаруживается до сих пор ему самому не ведомое мужество, силы постоять за себя и тех, кто нуждается в его помощи, достойно вынести не только физически тяжёлые условия, но и унижения, насмешки, обиды.

Жизнь предлагает Коренге всё новые и новые испытания, и читатель преодолевает их вместе с героем – настолько живо и реально повествование М. Семёновой. То он падает с Коренгой за борт сегванской ладьи, и, кажется, чувствует, как морская вода сжимает его ледяными ладонями. То, увязая ногами в сыром прибрежном песке, спасается вместе с воительницей Эорией от грозного Змея. А вот беседует с уже знакомым по книгам о Волкодаве аррантом Эврихом, наблюдая за тем, как Эория чешет своим гребнем огромного симурана и ловя себя на мысли о том, что сам хотел бы оказаться на месте пса…

Тема первой любви, которая приходит незаметно для самого человека,  постепенно заполняя всё его существо, звучит очень нежно и трогательно. Наступает момент, когда читатель понимает, что Коренга полюбил…

И уже сложно разобраться, где пролегает граница между чувствами и эмоциями читателя и героя, где кончается повествование, и начинается реальность. Мария Семёнова пишет так, что веришь в её героев и во всё, что с ними происходит. Такое возможно лишь тогда, когда сам автор воспринимает их как живых, реально существующих людей, когда он сам живёт в том мире, о котором пишет. Книги М. Семёновой отличаются глубокой верой в реальность описываемого и каким-то совершенно особенным знанием этого фантастического мира. Сама Мария как-то сказала: «Эта ежедневная жизнь здешняя… для меня совсем не главное. Настоящая-то жизнь, она ТАМ». Этой своей глубокой любовью к «тому» миру, своим писательским мастерством, автор «заражает» читателя, и невозможно выпустить роман из рук, не дочитав его до конца, не узнав, обрели ли Коренга и Торон то, чего желали.

Финал книги тоже очень «семёновский»: очень лиричный, трогательный и в то же время очень светлый. Автор ннставит в заключение точки, а оставляет читателю надежду на продолжение, которое непременно хочется прочитать.

И последнее: согласитесь, обложка, нарисованная Сергеем Валентиновичем Шикиным великолепна! 

"Гарри Поттер": кто есть кто и как всё случилось.

Вот любит Сова эту сказку! В юношеском возрасте она очень помогала обрести душевное равновесие, и первые книги, вышедшие на тот момент, были перечитаны не один раз. А теперь с ними связано не только удовольствие от прочтения, но и  приятные воспоминания десятилетней давности. А как же всё создавалось? Откуда взялись герои и есть ли у них прототипы? Это тоже всегда интересовало Сову, поэтому она и взялась почитать кое-что о г-же Ролинг и рассказать о прочитанном вам.

Итак, Джоанн Ролинг родилась в молодой семье Пита и Энн Ролинг 31 июля 1965. самым первым воспоминанием маленькой Джоанны стало рождение сестры Дианы 28 июля 1967, которая в последствии стала первым читателем и главным критиком знаменитой писательницы. Восторженное отношение Дианы к сочинениям старшей сестры сыграло не последнюю роль в творческой судьбе Джоанны. Первая книга о Гарри Поттере была посвящена ей и маме.

Маленькая Джоанна с самого раннего детства очень любила книги. Одной из самых любимых стала сказочная повесть «Ветер в ивах», которую читал ей отец, когда она болела корью. Пит Ролинг придвигал стул к кроватке своей четырёхлетней дочки и читал об увлекательных приключениях Крыса, Крота, мистера Жаба, Барсука. Впоследствии, эти детские впечатления послужили материалом для собственного творчества Ролинг.

Что-то от Жаба, жутко тщеславного и глупого хвастунишки, мы найдём в Златопусте Локонсе, преподавателе Защиты от Тёмных искусств во второй книге о Гарри Поттере. А директор Хогвартса Альбус Дамблдор своей сентиментальностью немного напоминает Барсука. Дикий лес Грэхема и Запретный лес Ролинг тоже несут схожую смысловую нагрузку: это нечто тёмное, пугающее, опасное для героев и всех хороших людей в целом.

Джоанна всегда была большой выдумщицей и заводилой. Свой первый рассказ она написала в возрасте шести лет, он назывался «Кролик». Герой сидел дома и болел корью, а его навещали и веселили друзья. Она же придумала игру в злых и добрых волшебников, в которую играла вместе с Дианой и соседскими детьми Вики и Яном Поттерами. «Я надевал задом наперёд длинный папин плащ – костюм волшебника, - вспоминает Ян. – Кажется, были ещё очки. Джоанна придумывала истории, в которых главными героями были мы». Тем не менее, Ролинг отрицает то, что именно Ян Поттер стал прототипом знаменитого мальчика – волшебника, говоря, что у него она позаимствовала для своего персонажа только фамилию.

Следующий период жизни будущей писательницы, давшей ей огромное количество впечатлений, которые нашли отражение в «Гарри Поттере», была школа. Учиться Джоанна полюбила сразу и на занятия ходила с удовольствием. Идиллия закончилась, когда Джоанна перешла в следующий класс начальной школы, под неусыпное око м-с Сильвии Морган.

М-с Морган приводила в трепет всех детей школы. Преподаватель старой закалки, она требовала строгого соблюдения дисциплины. Но, несмотря на страх и неприязнь, ученики, в конце концов, понимали, что её требовательность направлена в их пользу. Она устанавливала высокие планки и никогда не опускала их.

Первым делом м-с Морган делила класс на сильных и слабых учеников. Отбор она производила с помощью арифметических тестов. Воспоминания об этом очень пригодились Ролинг, когда она писала главу первой книги про Гарри Поттера «Распределяющая шляпа».

В первом тесте Джоанна получила средний балл и задалась целью изменить мнение м-с Морган о своих способностях. К концу учебного года она из правого ряда «тупиц» переместилась в левую часть «умниц».

Хотя м-с Морган в глазах Джоанны не обладала ни единым достоинством, она сыграла свою роль, когда создавался преподавательский состав школы Хогвартс: «Образ пр. Снегга сформировался под влиянием нескольких человек, и одним из них определённо была эта дама. В ней всегда было что-то отталкивающее». Некоторые черты м-с Морган угадываются и в характере замдиректора Хогвартса профессора МакГонагалл, которая в «Философском камне» говорит своим ученикам: «Любое нарушение дисциплины на моих уроках – и нарушитель выйдет из класса и больше сюда не вернётся. Я вас предупредила!».

Ещё одним образцом для преподавателя зельеварения стал впоследствии и учитель химии из школы, где Джоанна училась в старших классах. М-р Неттлшип вдумчив, немногословен, прозорлив и обладает способностью видеть корень проблемы, что вызывало неприязнь его менее уверенных в себе учеников. «Язва», как прозвали его в школе, доволен и даже горд тем, что явился ролевой моделью не самой приятной личности среди преподавателей Гарри. Неттлшип признаёт, что, возможно, именно ему Снегг обязан своим мрачным чувством юмора: «Я считаю, что персонажи Ролинг – это сложная смесь, но я нахожу в Снегге кое-что и от себя. Сначала я тешил себя мыслью о своём сходстве с Альбусом Дамблдором, который больше похож на отца Джоанны, но потом меня стали осаждать репортёры с одним и тем же вопросом; «Вы ведь Снегг, не так ли?».

О себе писательница говорила: «Я была воплощением «книжного» ребёнка: маленькая, сутулая, в очках с толстыми линзами, живущая в мире собственных грёз и без конца что-то сочиняющая». Как раз сама Ролинг и стала ролевой моделью Гермионы Грейнджер. «Образ Гермионы сложился очень легко, потому что она – это я одиннадцатилетняя. Она – это пародия на меня. Как и Гермиона, я была просто помешана на учёбе, но за этим скрывалась неуверенность в себе».

Но, несмотря на схожесть Гермионы с Джоанной, в главном герое романа – Гарри Потере авторских черт характера не меньше. Именно Гарри по его прибытии в Хогвартс терзают страхи по поводу предстоящего отбора. Это он тоскует по своим родителям так же, как Джоанна после смерти матери, это Гарри страдает на уроках Снегга, как писательница страдала в классе Неттлшипа. Химия не была тем предметом, в котором она могла бы блеснуть своими знаниями, но её учитель утверждает, что вызывал Джоанну чаще других, так как считал её одной из самых способных в классе. Гарри становится жертвой придирчивого профессора Снегга; он смущённо ёрзает на стуле, не зная, что ответить на вопросы учителя. Гарри – это отражение внутреннего мира Ролинг, поэтому легко себе представить, что чувствовала Джоанна каждый раз, входя в класс, где её ожидали целых два урока химии.

После окончания школы Джоанна поступает в языковой институт и превращается в очень хорошенькую девушку. Теперь она предпочитает именоваться просто Джо. Свои литературные занятия она не бросает и продолжает сочинять увлекательные приключенческие истории.

Одной из любимых книг Ролинг этого периода становится сага Дж. Р. Р. Толкина «Властелин Колец», заметно повлиявшая на её собственное творчество. Легко проследить сходство главных героев этих романов – Фродо, несущего бремя Кольца и Гарри, противостоящего Волан-де-Морту, их наставников – магов Гендальфа и Дамблдора и сил зла – Назгулов и Дементоров, а так же Саурона и Волан-де-Морта, которые теряют своё телесное воплощение и стремятся не только вернуть себе человеческий облик, но и установить господство над всем миром. Идеи, заложенные в обеих сагах, схожи – это вечная борьба добра со злом, причём добро не обязательно физически сильнее, но оно всегда побеждает. Сама Ролинг не отрицала, что «Властелин Колец» многому научил её, но оговаривается, что произведения Толкина – это почти мифология, когда её собственные – сказка.

Гарри Поттера Джо придумала в поезде. «Образ Гарри возник внезапно. Сама не знаю, как и почему. Но мне совершенно отчётливо представился Гарри, школа волшебников. И тут же родился замысел истории о мальчике, который не знает, кто он, не догадывается, что он волшебник, пока не получает приглашение в школу магов. Еще ни одна идея не вызывала во мне такого воодушевления».

В тот вечер у Джоанны под рукой не было ни ручки, ни бумаги, но к концу поездки она уже придумала Рона Уизли, лесничего Хагрида, с которым, по её словам, ей больше всего хотелось бы познакомиться в реальной жизни, и школьных призраков – Почти Безголового Ника и Пивза. Имена появились позже, из различных источников – газет, словарей, справочников.

Шёл 1990-й год, до выхода в свет первой книги оставалось ещё семь лет. «Гарри Поттер» стал для Джоанны своеобразным «спасательным кругом», помогшим пережить смерть матери, сложные отношения с мужем, тяжёлое материальное положение и жизненную неустроенность.

Опубликована первая книга про юного волшебника была практически случайно. Человек в издательстве, которому была прислана рукопись, выбросил её в мусорную корзину, откуда она была извлечена его коллегой из-за необычной пластиковой папки, в которую была упакована. Рукопись была прочитана и «передана по цепочке», после чего был вынесен общий вердикт: «Стоящая вещь!».

«Гарри Поттер» увидел свет 26 июня 1997 года, спустя семь лет с того момента, как у Ролинг зародился первый замысел книги. С этого дня началось восхождение литературной звезды по имени Джоанн Кетлин Ролинг. Книги хорошо рекламировались и продавались, переводились на разные языки. В прошлом остались семейные неурядицы Джоанны с первым мужем, безработица, нехватка денег. Мир захлестнула «Поттеромания», а автор нового бестселлера стала одной из самых богатых женщин мира.

БиблиоФея читает стихи Глеба Горбовского

Вот и нашу Фею потянуло на поэзию!

«...Дышу размашисто, роскошно, гляжу глазами, как жую!»

И вот однажды, взяв с полки случайный сборник стихов советского периода, открываешь страницу и видишь такие строки:

Я сижу за оконной рамой,
мне не хочется
шевелиться.
Родила меня просто мама,
а могла бы родить -
птица…

И все. А потом, лихорадочно перелистывая страницы, поскорей отыскиваешь автора этих строк. Им оказывается Глеб Горбовский. И сразу вспоминаешь те ужасные «блатные» шансоновые песни. Те жуткие ночные качающиеся «фонарики», которые в лихие девяностые вместе с «Муркой» напевали парни в рейтузах, наверное, у каждого подъезда. И думаешь: «Неужели, неужели это тот самый Горбовский? Да не может быть!». И, читая дальше, все больше удивляешься.

Все в мире сдвоено, взгляни:
добро и зло, жара и стужа,
она и он, вода и суша –
двоится все, куда ни ткни…

Две половины у луны,
два голубых у девы ока…
И только сердце одиноко
гнездится с левой стороны.

И что-то цепляет в этих строках. Что-то удивительно открыто-душевное и грубо-правдивое. И вроде бы везде незатейливо подобраны слова и рифмы. Все на первый взгляд просто и понятно. А за умышленной простотой видна такая вроде бы естественная, но, в то же время, придуманная глубина.

В парке Победы, где есть парашютная вышка,
в небе висел обожающий прыгать мальчишка.
Видимо,
что-то у мастера там в механизме заело...
Мальчик висел на веревке. И это ему надоело.
Где-то внизу, на утоптанной, лысой поляне,
Даже машины, которые шли по дороге,
так и тряслись,
умирая от смеха, в итоге.
...Только собрался заплакать с досады мальчишка,
вдруг заработала снова капризная вышка.
С неба, которое было до дна голубое,
мальчик вернулся на землю, смешался с толпою.
...Стало обидно. Обычно... И даже печально.
Глупые няни забыли его моментально.
И не смеется машина — то звякает кузов.
И перестали его замечать карапузы.
...Снова,
хватая у кассы билет в нетерпенье,
лезет мальчишка на вышку,
глотает ступени.

Приятно поражает и чрезвычайно непривычные ассоциации поэта. И чем-то мне даже это напомнило стихи И. Бродского.

В час прощальный осенний, когда голосят журавли,
Мне приснилось, что я навсегда отлетел от земли.
Потеряв притяженье, утратив довлеющий вес,
Без ракетного рева сорвался в пучину небес…

Без тепла и без воздуха обходясь,
как бескровный болид,
я летел, обнаружив, что сердце мое не болит!
Сколько лет барахлило, цепляясь к любым
пустякам,
наконец отпустило на небо – к иным берегам.

…Побывав в миллиардах космических передряг,
Обратил я внимание на свой неразжатый кулак.
Как с тобой, моя радость, расстались, с той самой
поры
побелевшие пальцы земные хранили дары.

И когда я кулак возле встречного солнца разжал,
на ладони моей синеглазый цветок задрожал!
Кто-то скажет: « И все?
Поискусней бывает вранье».
А по-моему славно:
Проснуться - и вспомнить ее!

 И больше, наверное, не нужно ничего говорить. Теперь обязательно научишься не судить о поэтах по одному стихотворению и по людям, фальшиво выкрикивающим его под хруст семечек перед грязным подъездом.

Дикие гуси
Гусь выбился из птичьих сил,
и с горя гусь заголосил…
Он начал падать вниз комком,
а гуси в небе шли гуськом.
Гусь вновь бы крылья распростер,
да у него - один мотор,
он отказал, он вдруг заглох,
и вместо юга — ягель-мох
и лед ручья острей ножа...
Не вышел гусь из виража.
Над ним собратья дали круг.
Но с ним остался верный друг,
или отец, а может, сын,
или одна из тех гусынь,
что заменяет юг любой
одной собой, одной собой.

Пёс
Вокзал вздыхал в сто сотен легких,
Народ стучал, кричал и мчал…
Меж ног людских шныряя ловко,
бродяга пес один скучал.
Он выбирал своих по духу.
Зевнет, понюхает… Не тот.
Но вот он выбрал умным нюхом,
привстал и чмокнул! Прямо в рот…
А тот, избранник, с желчным смаком
в собачьи губы – свой башмак!
…И думал пес: «Ты… не собака?...»
А люди думали - не так.

На уроке анатомии
В углу присутствовал скелет.
Он — словно смерть из сказки…
Живой школяр, держа ответ,
шпынял его указкой.
Как будто тридцать голубят,
сидят ребячьи лица.
Еще там сзади у ребят
не кость, а ягодицы;
Еще глаза на месте, там,
где у скелета пропасть;
Еще сморкаться их носам,
еще ушам их - хлопать!
…Скелет понуро и легко
держал свою головку.
А дети дуют молоко,
вовсю грызут морковку.
Ночами пуст и темен класс
и жутко одинаков.
Но у скелета нету глаз,
ему нельзя поплакать.
Стоит он — токарь или вор,
Абрам или Гаврила,
не погребенный до сих пор,
лишившийся могилы!
...Я лучше где-нибудь сгорю,
хоть в паровозной пасти, -
но не хочу встречать зарю
один в холодном классе.

Душа человеческая
На нем и волос не осталось,
понятие цвета лица
сменила сплошная усталость —
предтеча земного конца.
Свело ревматически руки,
Беззуб, пустотел его рот.
Ну, что старику до науки,
что-де осчастливит народ?..
Зачем ему атомный поезд,
а также — полет на Луну,
когда он в могиле по пояс,
когда он у смерти в плену.
Но дед граблевидной рукою
внучонка ведет на проспект,
но дед перед вечным покоем
следит за полетом ракет;
но дед посещает музеи,
и дед без претензии рад,
что внук его зоркий глазеет,
что хрупает внук виноград,
что кто-то с улыбкой до уха
несет для кого-то цветы,
что волосы красит старуха,
желая достичь красоты;
что яблок базарятся груды,
что пляшут в Неве корабли,
что будут другие - но будут! —
дышать кислородом земли!

***
Проснулся и слышу в редеющей мгле:
«Зачем ты, зачем ты – на этой земле?
Зачем, для чего – отвечай на вопрос –
на этой земле ты родился и рос?»
…Хотелось швырнуть в предрассветную
рань
колючее слово – дремучую брань!
Спросите, мол, наших папаш и мамаш -
зачем - почему?.. Этот подвиг - не наш.
Хотелось поведать в рассветную муть
о разных болячках, что втиснулись в грудь,
о горьких обидах и прочих вещах…
Но – грянуло утро! И ропот – зачах.
 Ударило солнце по струнам своим.
И высох туман. И рассеялся дым.
И вспыхнули в выпуклом поле цветы,
а в вогнутом озере – искры воды!
…Зачем я родился? Отвечу, изволь.
Чтоб радовать Землю. Немалая роль.
Чтоб каждое утро, пока я иду,
столикую славить ее красоту,
стозвонному горлу внимать!  И чиста
любовь моя к ней -  навсегда, навсегда.

А закончить хотелось бы словами  Вадима Шефнера, потому что лучше сказать я вряд ли смогу: «В  каждом стихотворении Горбовского отражен миг жизни поэта — то грустный, то веселый, то торопливый, то задумчивый. И ощущение этого мига передается читателю. Вот это умение передавать настроение, ощущение и есть самая важная и самая ценная черта в работе Горбовского…»

Памятка
Ты сидишь за столом, на столе каравай.
А ведь утром ты мог угодить под трамвай.
Ты читаешь рассказ про охоту и дичь,
а в обед на тебя мог свалиться кирпич.
Ты ложишься в постель после дозы кино,
а ведь мог утонуть и сгореть заодно!
…Так что, милый дружок, улыбайся, сопя:
сколько разных смертей миновало тебя!

Из истории возникновения письменности и литературы на Руси

Как мы с вами знаем, литература на Руси существует очень давно, и сейчас очень сложно найти человека старше семи лет, который бы не умел читать и писать. Все мы давно привыкли к таким, казалось бы, обыкновенным вещам, как книга, карандаш, бумага, а уж о том, как правильно пишутся буквы родного алфавита, вы задумывались последний не позже, чем в первом классе.

Но, наверное, не многие из вас задавались вопросом: а какая же книга на сегодняшний день самая древняя? А на чём и чем писал русский народ до изобретения бумаги? А какими были самые древние буквы? И откуда же взялось уже, наверное, знакомое вам по школьной программе «Слово о полку игореве»?

Славянская азбука была создана Кириллом и Мефодием в 863 году.

Письменность на Руси появилась задолго до официального принятия христианства (988) – во второй половине 9 века, а после принятия христианства начала стремительно развиваться литература Древней Руси, т. к. «крёстной» нашей родины стала Византия, являвшаяся в то время носителем самой высокой культуры.

В конце 10 века появляется определённая система образования на Руси – «Книжное учение», а в 30-40- е годы 11 столетия в Киеве уже много искусных переводчиков, которые «перелагают» книги непосредственно с греческого на «словенский».

В те времена очагом новой христианской культуры  являлись монастыри, потому что первые книги на Руси были религиозного содержания и переводились с греческого языка монахам.

Огромную роль  в становлении оригинальной древнерусской литературы сыграл народный эпос. Княжеские дружины, совершавшие многочисленные военные походы, имели своих певцов, которые увеселяли их во время пиров, слагая песни – «славы» в честь победителей, прославляя князя и его храбрых воинов. Героические песни дружинных певцов, эпические сказания о битвах и походах составили своеобразную устную летопись, которая затем частично была закреплена письменностью. Следовательно, основным источником, дававшим образы и сюжеты формирующейся древнерусской литературе, был фольклор.

Первые произведения древнерусской литературы, дошедшие до  нас, относятся к середине 11 столетия. Основными жанрами литературы того времени были исторические: предание, сказание, повесть; религиозно - дидактические.

Ведущим становится историческая повесть, основывающаяся на предельно достоверном изображении событий. Главным героем становится князь – воин, защитник рубежей своей страны, ему противостоит князь, ведущий кровопролитные междоусобные войны, стремящийся добыть себе власть силой.

Одним из древнейших дошедших до нас величайших исторических и литературных памятников является «Повесть временных лет». Эта летопись была написана в начале 12 века монахом Киево-Печёрского монастыря Нестором. В свой труд Нестор включил только сведения о ранних периодах русской истории. Все последующие летописи, которые создавались в разных городах, открывались «ПВЛ». Таким образом, это произведение дошло до наших дней.

Летопись писалась от руки, гусиным пером, тщательно выписывались буквы. Специальный художник оформлял книгу: рисовал заглавные буквы, орнамент. Краски, которые использовались для книг, делались на яичном желтке с добавлением натуральных красителей, поэтому до сегодняшнего дня они не утратили своей яркости.

Но, всё же, самой древней датированной славянской книгой является не «ПВЛ». В 2000 году археологической экспедицией в Великом Новгороде обнаружена деревянная книга, появившаяся на свет в 1029 году! На её обложке изображены орнамент и крест, «страницы» залиты воском и исписаны десятками строк. Тексты в ней – духовные, из  Псалтыри. Книга служила учебным пособием: на восковых «листках» ученики писали, потом стирали написанное, а поверх писали новое.

А вообще новгородцы были большими любителями писать друг другу письма. Редкий житель Великого Новгорода не знал грамоты. Писали на бересте, потому что бумаги на Руси ещё не было, а особым образом выделанная телячья кожа – пергамент -  стоила очень дорого и употреблялась лишь для рукописных книг да княжеских указов.

Большинство найденных берестяных свитков относится к 13 – 14 векам, но есть и такие, которые датируются 12 столетием, как, например, послание Микиты к Ульянице с предложением руки и сердца: «Пойди за мьне…».

Вот ещё один отрывок из новгородской грамоты: «От Бориса к Настасии. Как придёт эта грамота, так тотчас пришли мне слугу на жеребце, потому что у меня здесь дел много. Да пришли рубаху, рубахи забыл».

В грамотах заключена самая разнообразная информация: как дом вести и содержать в порядке, как «деньгу» копить. Есть сведения и о том, что ели и пили древние новгородцы. Оказывается, они были большими любителями пшённой каши и пива.

"Апостол" 1564 г.

Для письма на бересте пользовались костяными, металлическими или деревянными стержнями с резцом на одном конце и «лопаточкой» на другом. Буквы на коре процарапывались.

Инструменты для письма назывались «писала». Обычно их носили, привесив к поясу.

А ещё в широком ходу на Руси было письмо на вощёных дощечках (церах). Пришедший в негодность, истончившийся слой воска можно было постоянно заменять и на месте прежнего текста писать новый.

Бумага на Руси появилась в 14 веке и доставлялась она сначала из Италии, а потом и из других стран Западной Европы.

А тетради в России научились делать, по-видимому, у византийцев. Они делались из четырёх сложенных пополам листов («тетрас» означает четвёрка). Несколько тетрадей сшивали между собой, и заключали в деревянную или кожаную обложку – получалась книга.

В 1563 году, во время правления Ивана Грозного, на средства царской казны в Москве была открыта типография, во главе которой встал дьякон Иван Фёдоров. Над устройством этой типографии он работал десять лет, сам строил станок, сам отливал формы для букв, сам набирал и правил текст.

1 марта 1564 года появилась первая русская печатная книга «Апостол» - настоящий шедевр книжного искусства. В ней даже не обнаружилось ни одной опечатки, а составленная Фёдоровым краска оказалась такой стойкой, что не обесцветилась и по сей день!

Из сокровищ древнерусской литературы самое драгоценное – «Слово о полку Игореве». Написанное  в 1187 году, оно было утеряно после монголо-татарского нашествия и обнаружено в Спасо-Ярославском монастыре лишь в конце 18 века любителем и собирателем русской старины Алексеем Ивановичем Мусиным-Пушкиным. Во время Отечественной войны 1812 года бесценная рукопись сгорела. К счастью, с неё успели снять несколько копий. Однако некоторые крупные учёные усомнились в подлинности «Слова…», сочтя его литературной подделкой. Смущало его поэтическое  совершенство. Но, в конце концов, оно было признано не ловкой искусной имитацией, а истинным творением неизвестного гения шестисотлетней давности и расценено как чудесное послание потомкам из прошлого.

«Надеюсь: вдруг переверну мир, но он все так и не переворачивается...»

На этот раз мне очень захотелось рассказать Вам, дорогие читатели, о нашем земляке, замечательном писателе Владимире Федоровиче Тендрякове. В этом году ему исполнилось бы 90 лет.

Он родился 5 декабря 1923 года в небольшой деревеньке Макаровская Верховажского района Вологодской области, где и прошло все его детство. С трепетом и волнением до конца своих дней Тендряков вспоминал «глухую вологодскую деревню».

В 1938 году вся семья Тендряковых была вынуждена переехать в село Подосиновец Кировской области. Здесь Владимир окончил школу. 21 июня 1941 года он и его одноклассники отмечали выпускной вечер, а наутро внезапно началась война. В день своего восемнадцатилетия Тендряков был призван к службе. Воевал он радистом стрелкового полка до 1943 года. Даже участвовал в тяжелых боях  под Сталинградом, но в Харькове был ранен. Долгое время ему пришлось провести в госпитале, затем он был отправлен домой долечиваться. На этом военная карьера Тендрякова завершилась. По возвращению в Подосиновец у Владимира не было никакой специальности, поэтому устроится он смог лишь в родную школу преподавателем военного дела, а чуть позже стал секретарем местного райкома комсомола.

Именно тогда он и начал пробовать себя в литературе. И кто бы мог подумать, что из него выйдет будущий всемирно известный писатель, ведь в школьном аттестате по литературе у него стояла всего лишь «тройка». И вообще до этого Тендряков больше увлекался рисованием. Он даже умудрился поступить на художественный факультет института в Москве. Все пророчили ему карьеру художника, которым он так и не стал. На вступительных экзаменах он представил приемной комиссии натюрморт, в котором все увидели яичницу с луком.

Через год Тендряков переходит в Литературный институт им. М. Горького, который успешно заканчивает в 1951 году. Среди его преподавателей был знаменитый писатель Константин Паустовский, а среди однокурсников – Ю. Бондарев, Г. Бакланов, Э. Асадов и Е. Винокуров.

Первую свою повесть Владимир написал, когда ему исполнился 21 год, а первым опубликованным произведением стал рассказ «Дела моего взвода»(1948). В нем, как и в нескольких других произведениях («Люди или нелюди», «Рассказы радиста» и др.) отображены реальные события, произошедшие с Тендряковым на фронте. Кстати, очень часто сюжеты своих произведений он брал из личных воспоминаний.

Владимир Тендряков старался отобразить в своих работах проблемы и события, требующие незамедлительного внимания и вмешательства. Он все надеялся, вдруг кто-то обратит на это внимание. Например, у него есть такие произведения, как «Ухабы»(1956), «Не ко двору»(1954), «Тугой узел»(1954), «Кончина»(1968), «Три мешка сорной пшеницы»(1973) - все они посвящены трудной послевоенной жизни в деревнях.

Особое место в творчестве Тендрякова занимают произведения, посвященные школе, проблемам образования и воспитания, учителю и ученику. Сюда можно отнести и роман «За бегущим днем»(1959), и повести «Ночь после выпуска»(1974), «Чудотворная»(1958), «Весенние перевертыши»(1973).

Хотелось бы рассказать Вам поподробнее именно о повести «Весенние перевертыши», на мой взгляд, удивительно жизненной, правдивой и многозначительной истории. Главный ее герой – Дюшка Тягунов, обычный тринадцатилетний мальчишка, который твердо знает, что такое хорошо, а что такое плохо. Он, как и все ребята его возраста, иногда хулиганит, бывает, не слушается родителей, никогда не делает зарядку по утрам, но все для него в этом мире просто и понятно. Но однажды происходит странное: мир начинает играть с Дюшкой в перевертыши!

Дюшка вдруг начинает замечать вещи, на которые раньше никогда не обращал внимания: распускающиеся почки на деревьях, пение птиц, ясное небо над головой, тот характерный запах весны, даже красоту старого, высохшего пня. А еще Дюшка замечает невероятное: соседская девчонка Римка Братенева однозначно похожа на Наталью Гончарову. Да-да, именно на ту самую Гончарову, знаменитую красавицу, жену Александра Сергеевича Пушкина, «чистейшей прелести, чистейший образец».

С приходом той весны для Дюшки начнется совершенно новая жизнь. Он узнает, на какие подвиги ради него способен лучший друг, увидит настоящую любовь, пронесенную сквозь нелегкую жизнь и года, научиться доверять своей интуиции и не судить о людях лишь по их внешнему виду.

В заключении скажу, что многие рассказы и повести Владимира Тендрякова переведены на иностранные языки: французский, немецкий, английский, китайский, испанский и другие. Произведения Тендрякова изучают школьники и студенты по всему миру, о них пишут статьи критики и литературоведы. Сюжеты некоторых его произведений легли в основу спектаклей и художественных фильмов («Чужая родня», «49 дней», «Суд», «Чудотворная», «Весенние перевертыши», «Черный коридор»).

Фея.